Показать сообщение отдельно
Старый 30.09.2016, 14:01   #555
Администратор
 
Аватар для Dismiss
 
Регистрация: 23.07.2006
Адрес: Baku
Сообщений: 46,869
Сказал(а) спасибо: 10,252
Поблагодарили 10,743 раз(а) в 6,778 сообщениях
Вес репутации: 1
Dismiss репутация неоспоримаDismiss репутация неоспоримаDismiss репутация неоспоримаDismiss репутация неоспоримаDismiss репутация неоспоримаDismiss репутация неоспоримаDismiss репутация неоспоримаDismiss репутация неоспоримаDismiss репутация неоспоримаDismiss репутация неоспоримаDismiss репутация неоспорима
Мои фотоальбомы

По умолчанию

Как опытный политик, В.П. Поляничко не тратит время на массу возникающих сиюминутных проблем, сосредоточившись на главном вопросе, от которого зависит будущее власти и к которому приковано внимание республики, — выбор преемника. В.П. Поляничко, как никто другой, понимал: это тот самый случай, когда промедление смерти подобно. Собственно, Москва ему никакого выбора не оставила. Он прекрасно знал, что председатель КГБ СССР В.А. Крючков связывался несколько дней назад с председателем КГБ Азербайджанской ССР В.А Гусейновым и предложил готовиться к новой, большой и ответственной работе.
— Сроки поджимают, Вагиф Алиовсатович. Вам надо определиться, — жестко заметил Виктор Петрович, давая понять, что он в курсе точки зрения Москвы относительно нового руководителя Компартии АР.
Торопил и В.А. Крючков. Я, в свою очередь, не стал скрывать от своего непосредственного шефа неудовлетворения последними переговорами с генсеком. Я считал, что политическое руководство, возглавляемое М.С. Горбачёвым, не располагает четкой, недвусмысленной концепцией выхода из кризиса.
Мои предложения, будь они приняты генсеком, дают вполне приемлемые гарантии, опираясь на которые можно было рассчитывать на поддержку широких народных масс и компартии в целом. В противном случае удержать штурвал тонущего корабля будет невозможно. И последнее. Я просил Крючкова понимать мое решение не как трусость, а как итог раздумий, который логично вытекал из последнего разго- вора с генсеком.
Если мое решение воспринимается как непослушание, отказ подчиняться партийной дисциплине, я готов оставить пост председателя КГБ.
Я чувствовал: мой собеседник на другом конце провода в Москве ожидал иного ответа. Как человек, привыкший следовать правилам субординации и партийной этики, я ощущал естественную неловкость перед старшим по званию и возрасту.
Помолчав несколько мгновений, В.А. Крючков сухо спросил:
— Кого бы вы рекомендовали?
Честно говоря, я не предполагал, что при сложившихся обстоятельствах Центру понадобится мое мнение. Ведь В.А. Крючкову с новым предложением предстояло выходить на генсека. Выбор, собственно говоря, был невелик: единственной фигурой, вполне укладывающейся в практику ЦК КПСС, да и по ряду других данных, являлся председатель Совета министров Азербайджана Аяз Ниязович Муталибов. Он чуть старше меня, интеллигентен, дисциплинирован, умеет ладить с членами бюро, хорошо знает экономику, располагает связями с директорским корпусом, что немаловажно в нынешних условиях с точки зрения укрепления электоральных возможностей.
Все эти доводы, изложенные В.А. Крючкову, едва ли не слово в слово я повторяю часом позже и В.П. Поляничко. Он вполне искренне сожалеет о моем нежелании баллотироваться на место Первого. Однако предпочитает особо не распространяться на эту тему: ему надо вылетать в Москву «на смотрины». А для этого еще нужно определиться с другими кандидатами, чтобы руководству было из чего выби- рать.
Вторым номером у нас числился Муслим Мамедов — первый секретарь Бакинского горкома, а вот третьим решаем показать... Гасана Гасанова. Поляничко в данном случае поступает отнюдь не беспристрастно. Он дружит с секретарем по экономическому блоку, в то же время демонстративно действует в духе времени — Г. Гасанов являет собой некий политический симбиоз: секретарь ЦК Компартии и выдвиженец оппозиционных сил. Таким образом, Второй хочет потрафить самолюбию явно нацелившегося на роль этакого новоявленного азербайджанского Ельцина. В то же время Г. Гасанов послужит еще и оттеняющим фоном для основного претендента — А.Н. Муталибова.
Догадывается ли секретарь об истинном своем назначении — не берусь судить. «Пусть Михаил Сергеевич полюбуется на продукт перестройки», — не без сарказма комментирует Поляничко смысл собственного решения.
Как позже рассказывали участники молниеносного визита «четверки» в Москву — Поляничко, Муталибов, Мамедов, Гасанов, генсек особо не тратил времени на подбор нового руководителя Компартии Азербайджана. М. Мамедов повторял родимые пятна Везирова: одно поколение, опыт, но староват, к тому же родом из Лагича, жители которого имеют не только тюркское, но и персидское происхождение. Этносом их уже не назовешь, но все же народное мнение учитывает сей нюанс. Г. Гасанова, с жаром набросившегося на генсека с заверениями о своей преданности идеям коммунизма и курсу перестройки одновременно, ожидало жестокое разочарование. Главный архитектор перестройки на- звал его национал-коммунистом и тем самым прервал поток лицемерных словоизвержений, разбив вдребезги честолюбивые надежды претендента No3. С тем «четверка» и вернулась в Баку.
В. Поляничко собирает бюро. Он считает, что на пленуме будет решаться не только вопрос руководителя партии, но и судьба политической системы, судьба власти, судьба республики, и потому нужно выходить с консолидированным мнением. И это правильно. Я переговорил с Муталибовым о ситуации — он знает о продолжающихся маневрах Г. Гасанова и неоднозначных настроениях среди членов ЦК: воспряли духом «бывшие», идет группирование вокруг Гасанова и земляческих центров; приободрились «обиженные» — запахло жареным.
Все это — ресурсы возможных блоков против или в поддержку уже определившегося преемника. Но налицо новый и важный нюанс: партийный актив отнюдь не всецело станет считать вопрос окончательно решенным. Г.Гасанов и другие полагают, что мнению Москвы можно противопоставить точку зрения актива ЦК. Слово Москвы все еще весомо, но советская столица уже не может не учитывать волю местного большинства, которую, однако, остерегается называть на- родной. Это право КПСС добровольно уступила. Чтобы занять обозначенную ею позицию, видимо, придется побороться. Надо переговорить с потенциальными сторонниками, заручиться поддержкой большинства членов ЦК. Я уже начал работу с секретарским корпусом. На Бюро я и Оруджев снимем свои кандидатуры, чтобы подтолкнуть остальных к формированию мнения о едином кандидате. В противном случае — раскол, раздрай, погоня за голосами. Все это выплеснется на следующее же утро на улицы. А там — пойдет писать губерния: «Народ в трауре, а коммунисты дерутся за власть».
Будущий первый секретарь с признательностью воспринимает информацию и рекомендации. Он никак не может забыть выходки Г.Гасанова в кабинете генсека, дивясь тому, как может человек, стремящийся возглавить республику, так низко пасть!
Через час Гасанов преподаст еще один незабываемый урок о преобразующей силе перестройки. После того как я и Оруджев отвели свои кандидатуры и с нами солидаризи- ровались остальные, взгляды членов бюро устремились на хранившего подозрительное молчание секретаря по промышленности. «Я не буду отводить свою кандидатуру. Пусть решает пленум», — зычно, словно атаман на сходке, провозгласил Гасан Азизович, многозначительно сверкнув глазами из-под толстых стекол очков, вечно сползающих на кончик носа.
Итак, теперь нам придется иметь дело с еще одним отрядом оппозиции — в собственных рядах. И первая схватка предстоит сегодня же — на пленуме ЦК.
(т.2 стр.313-316)

Пленум начал работу поздно вечером 22 января в здании ЦК Компартии Азербайджана, подступы к которому еще хра- нят следы от недавнего бурного людского круговорота.
По своему значению, времени проведения, политической обстановке, полемичности пленум, пожалуй, не имеет ана- логов в истории старейшей политической организации.
Есть смысл рассказать несколько подробнее о его работе, поскольку официальное сообщение, подготовленное и при- нятое второпях, не хранит следов ни бушевавших здесь страстей, ни скрытых от внешнего взгляда ходов его главных фигурантов.
Прежде всего, о том, что здание оцеплено солдатами и боевой техникой, фойе и зал напоминают казарму с ее спе- цифическими запахами, пирамидами винтовок и усталыми молодыми солдатами, готовящимися к отбою.
В президиуме члены бюро ЦК, в центре — Е.М. Примаков и В.П. Поляничко.
Поляничко, не скрывая волнения, коротко, со значением, объявляет, что на повестке дня пленума один вопрос — организационный.
Напряженная тишина то и дело прерывается нарастающим рокотом недовольства, переходящим в сумбурные фи- липпики с мест. У микрофонов, предусмотрительно расставленных между рядами (В.П. Поляничко: «Демократия — так демократия. Пусть говорит каждый, кто желает!»), моментально собираются ораторы — все знакомые лица! — с требованием к президиуму ответить на вопросы, связанные со вторжением армии в город и расстрелом мирного населения.
Никто не желает или не может явственно сформулировать вопрос. Получается короткий гневный вскрик, причем не без желания произвести впечатление на президиум и зал. Наконец, кому-то — кажется, зампреду Совмина Асадову — удается сказать то, о чем шумели предыдущие ораторы: «Члены ЦК, как и подавляющее большинство населения рес- публики, не располагают сколько-нибудь достоверной информацией о происходящих событиях и связанных с ними действиях руководства республики. Коль скоро понадобилось собрать почти весь состав ЦК, было бы правильно про- информировать о положении, сложившемся в республике, после чего можно перейти и к организационному вопросу».
Пока Поляничко растерянно вглядывается в лица членов бюро, в зале нарастает одобрительный ропот в поддержку сказанного.
— Вагиф Алиовсатович, может, вы проинформируете пленум о событиях, имевших место 18–20 января в Баку и некоторых районах республики, о введении чрезвычайного положения и кризисе в партии?
Виктор Петрович не столько вопрошает, сколько приглашает к трибуне. Потому как сидящие в президиуме стара- тельно отводят взгляды в сторону.
Сейчас, спустя два десятилетия, я, естественно, не смогу в точности воспроизвести сказанное на пленуме, но помню, что именно я сказал. Собственно, о чем подумалось в те короткие секунды , пока шел к трибуне, то и сказал.
Первое. Ситуация сегодня такова. Извне республике угрожает армянство, поддерживаемое международными силами. По сути, началась навязанная нам война, цель которой — отторжение значительной части нашей территории. Ей можно противостоять, лишь объединив в кулак все национальные ресурсы. Но мы этого сделать не можем. Почему? Потому что внутри — мятеж антигосударственных сил, цель которого — свержение существующей власти. Это реальная угроза расчленения Азербайджана изнутри. Внутренняя контрреволюция действует от имени народа, во имя демократии. Ее идеология — политическая демагогия, приправленная глупейшими мифами о тюркизме и туранизме. Главное оружие — насилие. Основной принцип: «Кто не с нами — тот против нас».
Вот краткий перечень ее деяний. Разрушена государственная граница СССР, идет захват местных органов власти, блокируется государственная система управления республикой, на наших глазах убивают, линчуют наших же граждан. И это в Баку!
Второе. В этом зале находятся люди, которые пытаются свалить с больной головы на здоровую, вольно или невольно оправдывая эту грандиозную политическую провокацию, смыкаясь в конечном счете со лжеперестройщиками, самозваными демократами. Я бы понял возмущение некоторых товарищей, если бы они хотели всерьез и глубоко разо- браться в причинах и следствиях азербайджанской трагедии. Но они заняты поиском стрелочника.
Третье. Мы потрясены и возмущены действиями центральных властей и армии. Да, содеянное ими заслуживает не только возмущения, но и тщательного судебного расследования. Но прежде надо спросить у себя: как это вообще стало возможным? Когда под угрозой вся страна, республика, ее настоящее и будущее, ответственность ложится на всех. И на высшую власть, и на правящую партийно-правящую элиту. То есть каждый из присутствующих здесь несет ответственность и за развал власти, и за ее беспомощность, и за анархию в наших городах, и за кровь, и за поруганную честь народа!
Простые люди, часть интеллигенции, общество в целом искренне верили в то, что Народный фронт выдвинет действительно положительную программу действий. Увы, этого не случилось. Власть захвачена группой экстремистов, пресловутым Советом национальной обороны. Как ни прискорбно, но это свершившийся факт. Как и факт, что данная незаконная террористическая организация и ее деяния никак не вписываются в рамки Конституции СССР.
Мои заключительные слова тонут в общем шуме одобрения и злобных выкриков.
Что и говорить — шуметь мы большие мастера. К трибуне пробирается Мирза Ибрагимов — народный писатель. Ему бы присвоить почетное звание народного дипломата. Он сумеет без сильных выражений осадить крикунов и пригласить всех к здравомыслию. Словом, разворачивается дискуссия — временами острая, переходящая на личности, с резкостями.
После спокойного, взвешенного выступления М. Ибрагимова, призвавшего не множить число политических ошибок, не усугублять и без того тяжелое положение в республике, проявить политическую мудрость, В. Поляничко, контролирующий ситуацию, предложил послушать Евгения Максимовича, располагающего не только высочайшими полномочиями, но и исчерпывающей информацией по ситуации. Пленум не возражает. Примаков выглядит утомленным не меньше нашего, но говорит убедительно, мастерски оперируя фактами, подтверждающими главную мысль, которую все понимали, но не желали признать: «Виселицы у здания ЦК — это же не выдумка, товарищи. Они же были сооружены и для кого-то предназначались!»
Утомленный бесконечными согласованиями с Центром и военными вопросов, связанных с взаимоотношениями властей с местным населением, докладами в Центр и выполнением указаний «сверху», Е.М. Примаков демонстрирует не только поразительную ясность ума, но и редчайшее искусство дипломатии: «Как теперь выбираться из ситуации? Я согласен с вами, что надо кончать с чрезвычайным положением. Но никто не застрахован от нового кровопролития... Сейчас надо как можно скорее взять в руки власть».
Это образец точно просчитанного тактического приема с психологической «начинкой».
(т.2 стр.317-321)
__________________
Тема Нагорного Карабаха далеко не исчерпана. Рано или поздно, если только какой-нибудь метеорит не уничтожит половину населения земного шара, азербайджанцы все равно попытаются решить этот вопрос. ©




Dismiss вне форума   Ответить с цитированием